Сегодня ночью – дьявольский мороз
Открой, хозяйка, бывшему солдату!
Пусти погреться, я совсем замерз –
Враги сожгли мою родную хату.Перекрестившись истинным крестом,
Ты молча мне подвинешь табуретку.
И самовар ты выставишь на стол,
На чистую, крахмальную салфетку.И калачи достанешь из печи
С ухватом длинным управляясь ловко
Пойдешь в чулан, забрякают ключи,
Вернешься со своей заветной поллитровкой.Я поиграю на твоей гармони.
Рвану твою трехрядку от души.
– Чего сидишь, как будто на иконе –
А ну, давай, пляши, пляши, пляши!Когда закружит мои мысли хмель
И «День победы» я не доиграю,
Тогда уложишь ты меня в постель,
Потом сама тихонько ляжешь с краю.А через час я отвернусь к стене.
Пробормочу с ухмылкой виноватой –
«Я не солдат… Зачем ты веришь мне?
Я все наврал – цела родная хата.И в ней есть все – часы и пылесос.
И в ней вполне достаточно уюта.
Я обманул – я вовсе не замерз.
Да тут ходьбы всего на три минуты».Известна цель визита моего –
Чтоб переспать с соседкою-вдовою,
А ты ответишь: «Это ничего»,
И тихо покачаешь головою.И вот тогда я кой-чего пойму
И кой-о чем серьезно пожалею.
И я тебя покрепче обниму
И буду греть – пока не отогрею.Да, я тебя покрепче обниму
И стану сыном, мужем, братом, сватом.
Ведь человеку трудно одному,
Когда враги сожгли родную хату.
— А. Башлачёв
Пой же, пой. На проклятой гитаре
Пальцы пляшут твои в полукруг.
Захлебнуться бы в этом угаре,
Мой последний, единственный друг.
Не гляди на ее запястья
И с плечей ее льющийся шелк.
Я искал в этой женщине счастья,
А нечаянно гибель нашел.
Я не знал, что любовь — зараза,
Я не знал, что любовь — чума.
Подошла и прищуренным глазом
Хулигана свела с ума.
Пой, мой друг. Навевай мне снова
Нашу прежнюю буйную рань.
Пусть целует она другова,
Молодая, красивая дрянь.
Ах, постой. Я ее не ругаю.
Ах, постой. Я ее не кляну.
Дай тебе про себя я сыграю
Под басовую эту струну.
Льется дней моих розовый купол.
В сердце снов золотых сума.
Много девушек я перещупал,
Много женщин в углах прижимал.
Да! есть горькая правда земли,
Подсмотрел я ребяческим оком:
Лижут в очередь кобели
Истекающую суку соком.
Так чего ж мне ее ревновать.
Так чего ж мне болеть такому.
Наша жизнь — простыня да кровать.
Наша жизнь — поцелуй да в омут.
Пой же, пой! В роковом размахе
Этих рук роковая беда.
Только знаешь, пошли их на хер…
Не умру я, мой друг, никогда.
